Неделя прошедшая была переполнена сообщениями о тех или иных ЧП в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Где-то трубу прорвало и горячей водой залило дороги, машины… Где-то труба перемерзла и весь подъезд превратился в жестокий каток… В общем, события не располагают к веселому чтению. Дороги и дураки – конечно, беда России. А ЖКХ? Про эту «беду» кто-нибудь пишет? Не поверишь ведь, что просто вторая беда вся перебралась именно в эту отрасль – да я и сам знаю немало прекрасных, честных тружеников-жилищников. Тогда в чем причина?
Укутавшись двумя одеялами, проклиная строителей, пристроивших наш проектом не запланированный шестой подъезд к пятиэтажному дому (и партийно-советских чиновников, одобривших это, не задумываясь о тепле для жильцов в этом самом подъезде), читаю – книги по российской истории. Эти книжки не успокаивают, но дают пищу для размышлений – о нас, стране и времени.
Но вспомните – какую историю мы учим. Эксперты утверждают, что до 90% времени наши дети в школах изучают политическую историю: войны, восстания, конфликты; классы и противостояния… А как жили наши предки в обычной, обыденной, невоенной жизни? Что потомки прочитают о нашей жизни?

Малоизвестная история

Известный российский историк Борис Николаевич Миронов дарил мне свой двухтомник смущаясь, но – с гордостью. Это было пять лет назад. Работа «Социальная история России» - первое в мире обобщающее исследование социальной истории нашей Родины. Борис Николаевич профессионально и мужественно поставил в своей работе самые актуальные и для современной России вопросы: территориальная экспансия и, как следствие, обширность империи – это благо для страны или тормоз (капкан) в ее развитии? Кто же был на самом деле закрепощен в России и крепостничество ли было причиной российской отсталости – или наоборот? Когда же в России возникло общество – в его нынешнем понимании? По большому счету, Миронов кропотливо, на большом фактическом материале (количество и качество статистики в книге просто поражает!!!) описывает именно малоизвестную нам историю обустройства российской жизни – со всеми ее плюсами и минусами, с напряженным поиском оптимальных моделей выживания и развития государства и общества. Ярчайший пример: есть убеждение в том, что российское чиновничество всегда проигрывало западноевропейскому. Но Миронов доказывает: в первой половине XIX века роль социального происхождения для карьеры чиновника в России не играло существенной роли и уступало образованию (и это в период расцвета, как мы помним по учебникам, сословного строя!) – то есть в жизненном успехе ключевыми были именно образование и социальная активность человека. Не это ли позволило России развиваться быстро и динамично, стать подлинно европейской державой – в смысле влияния на дела европейские? Или вот еще один вывод исследователя: на протяжении всего императорского периода все социальные группы, все сословия обладали правом самоуправления – одни в большей, другие в меньшей степени (причем чем дальше от Короны проживали люди, тем большим самоуправлением они пользовались). Российское государство того периода никогда не желало установить тотальный контроль над гражданами, понимая всю недостижимость и бессмысленность этого. Но сама идея государственности понималась верховной властью как задача – включить разные самоуправления (в том числе сословные) в систему государственного управления, поставить самоуправление в рамки закона. То есть Миронов противостоит всем попыткам представить российскую историю как путь мракобесия, он относится к делам предков объективно, но – уважительно.

История, которую переписали

А вот другая, совсем новая книга – модная, цитируемая. «Выбирая свою историю». Как признаются сами авторы, это «антиучебник» («некоторые события здесь получают непривычное освещение», - пишут авторы в предисловии). Это сборник очерков, в которых излагается подоплека тех или иных исторических событий. Речь идет о своеобразных «исторических развилках», когда «история нашего отечества могла пойти по одному из нескольких принципиально разных путей». Логика авторов понятна: показать, что люди – творцы истории, и наш не особо благополучный (во многих смыслах) сегодняшний день обусловлен «неправильным», «нелиберальным», «негражданским» выбором наших предков. И – вывод: «Не прояснив для себя случайностей нашей прихотливой «гражданской истории», мы  еще долго будем обречены довольствоваться монументальной историей «героических предков» и прятаться от вездесущей власти в антикварной истории дотошных краеведов». Почему героика предков закавычена – это на совести авторов (я-то считаю, что предки наши действительно были героическими). Слова про «антикварную дотошность краеведов» – это, безусловно, попытка обезопасить себя от критики историков-профессионалов. Хотя многие факты в книге и достоверны, и занимательны, очевидно, что в очередной раз предпринимается попытка идеологического изложения истории. Понимая это, книжку все-таки полезно будет прочитать.

И все же историк – необычная профессия Памяти и Сердца. Меня коробит, когда исторический контекст становится фоном для злорадства, усмешки… Помните, Пушкин в письме к Чаадаеву писал: «Клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал».