События прошедшей недели обострили вопрос символов власти. Старая власть (которую представляет наследница КПСС - КПРФ) обвиняла новую власть (Президента, Правительство и ГосДуму) в отмене праздника 7 ноября и введении нового праздника 4 ноября. Все старались отметиться в этой теме, демонстрируя то приверженность прежним идеалам, то оппозиционное "свободомыслие", то "глубину" исторических познаний...

По правде говоря, сам-то праздник 7 ноября не отменен - просто перестал быть выходным. А 4 ноября - праздник старый, дореволюционный. Казалось бы - чего делить? Празднуй, что ближе и понятней! Но кто как не бывшие власть предержащие понимают символический смысл праздников: не зря ведь в свое время придя к власти (в 1917 году) прежде всего отменили все праздники прежней власти - царской и церковной. По сути, борьба за праздники - борьба за особое право "быть осененным" знаками власти.

Ведь власть - не просто люди (избранные или назначенные). И не только здания, печати и кресла. Государственные символы, сакральные атрибуты и церемонии создают Образ Власти – особый, величавый, торжественный, «дающий (утверждающий или демонстрирующий) право властвовать». Это пришло из истории - власть утверждалась не только через силу, но и через символы.

	Американский историк Ричард Уортман провел совершенно уникальную работу: описал символику придворных церемониалов при дворе русских государей – с эпохи Ивана III заканчивая временем Александра III. Огромный фактический материал систематизирован с изрядным вкусом и творческой выдумкой в труде «Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии». Автор исходит из предпосылки «ритуал – не маска силы, а тип власти». Но почему именно российские государи стали темой исследования? С одной стороны, общеизвестно, что начиная с 17-го столетия церемонии и празднества императорского русского двора неизменно производили сильнейшее впечатление на европейских гостей (коронацию Николая II баварский посланник назвал, например, «ошеломляющим зрелищем мощи и величия России»). Но все же главным зрителем, ради кого власть устраивает свой символический спектакль, является именно подданный: «Власть в России такая цельная и величественная, - пишет фрейлина императрицы Марии Александровны, - она носит у нас религиозный и, так сказать, сверхъестественный характер, который действует на воображение». Но театр власти – не развлечение. Уортман  описывает ритуалы именно как «усилия представить правителя как верховное начало и наделить его сакральными качествами».
	Но если есть те, кто создает мифы и образы власти – должны быть и те, кто их разрушает. Те, кто ставит под сомнение право власти быть «истиной в последней инстанции». Вот эту функцию и выполняет в обществе интеллигенция. Должна, по крайней мере, выполнять. В книге французского мыслителя Мишеля Фуко  «Интеллектуалы и власть» исследуется именно эта проблематика: с одной стороны, власть рекрутирует интеллигенцию в собственные проекты и в класс чиновников, с другой – сама интеллигенция выступает главным содержательным оппонентом власти. Она не ходит на митинги и не размахивает знаменами – но именно интеллектуалы задают власти самые неудобные вопросы (как говорил Жванецкий: «а почему, собственно?»). Но закавыка в том, что власть-то понимает эту сильную сторону интеллигенции, а потому тратит немало средств на «прикармливание». И вопрос конкурентоспособности общества как системы в том, находят ли в себе интеллектуалы мужество – следовать истине, задавать вопросы, давать честные советы. И, наконец, книга русского философа, нашего современника Юрия Сенокосова - о власти вообще и нынешней российской власти в частности, - «Власть как проблема». Поскольку давно уже знаком с Юрием Петровичем, вряд ли могу «сугубо объективно» оценивать эту работу – она писалась на моих глазах, я читал отдельные главы и участвовал в обсуждениях… Ведь власть – проблема и для тех, кто о ней пишет. Сенокосов написал очень серьезный труд, с глубокими философскими основаниями – но современным языком; насытил книгу многочисленными примерами и тонкими наблюдениями (например, о том, как российская власть «направляла всю свою энергию не на разрешение конфликтов, а на их подавление»). Иногда выводы философа очень грустны: если предыдущий автор, М.Фуко видел в интеллигенции силу, способную противостоять власти, то Ю.Сенокосов подметил, как наша российская интеллигенция «робко подражает бюрократическим порокам». Юрий Петрович говорит, что писал книгу с главной целью – начать серьезный, неполитизированный разговор не только о том, что плохо в русской традиции власти и как сильно она отличается от традиции европейской, но и о том, как, исходя из своих особенностей, России все-таки можно создать современное цивилизованное государство. Зачем читать книги о власти? Ведь вроде все вокруг уверены, что уж о власти-то знают все... И все же понимание природы власти, знание ее устройства нужно каждому, кто хочет быть с государством, с этой самой властью, на равных – кто хочет, не очаровываясь, заставлять власть работать на граждан.